Л.С. Сычева
Программа по философии для магистрантов НГУ
(ГГФ, ФЕН – экологи, ММФ)
2002 г.
Разделы программы:
I.	Специфика философского знания. 
II.	 История философии. 
III.	 Онтология. Теория познания. Философия науки.
IV.	 Социальная философия.

I.	Специфика философского знания 

	Исходные основания человеческой жизни и деятельности как предел рационального обоснования человеком своих жизненных программ. Природа и специфика философских проблем. Неразрешимый характер философских проблем как фундаментальное открытие философии. Философия как служба обеспечения человеческой свободы. Онтология, гносеология, аксиология как разделы философии. Проблема предмета философии, его изменение в истории философии. Многообразие точек зрения на то, что такое философия. Основные вопросы философии и проблема их актуальности. Исторические формы философствования. Материализм, идеализм, дуализм; эмпиризм, рационализм, иррационализм; скептицизм; агностицизм. Философия как теоретическое ядро мировоззрения и как методология. Проблема возникновения философии. Философия, мифология, религия.

II. История философии. 
Античная философия.
	Космологизм ранней греческой философии, стремление понять сущность природы, космоса, мира в целом. Решение проблемы единого и многого, отсутствие постановки основного вопроса о противопоставлении природы и духа. Проблема первоначала в милетской школе. Пифагор и пифагорейцы. Гераклит - учение о противоположностях и становлении, образно-метафорическая форма мышления.
	Элеаты - Ксенофан, Парменид, Зенон. Появление гносеологических проблем об отношении знания к действительности. Проблема бытия и небытия. Противопоставление истины и мнения. Апории Зенона и их философский смысл. 
	Атомизм Демокрита. Понятие атома и пустоты. Проблема детерминизма. Теория "истечений" как основа представлений о познании.
	Платон. Теория "эйдосов-идей" в философии Платона. Познание как "припоминание". Платон о душе и ее бессмертии. Проблема отношения единичных вещей и общих понятий. Учение о государстве.
	Аристотель. Критика теории идей Платона. Учение о материи и форме. Учение о возможном и действительном бытии. Четыре типа причин . Разработка учений о категориях; логики. Социальная философия Аристотеля.
	Эллинистическая и римская философия. Преобладание этических проблем. Школы эллинистической философии: кинизм; эпикуреизм (принцип удовольствия; атомизм в эпикурейской физике, логике, этике); стоицизм (учение о причинности, необходимости и судьбе; этика); скептицизм  (проповедь полного отказа от знания у Пиррона, что дает покой, свободу от сомнений, равнодушие к страстям).

Философия европейского средневековья. 
	Христианская догматика и философская мысль. Бог, человек и мир в христианской философии. Апологетика и патристика. Личность и учение А. Августина. Схоластика. Споры номиналистов и реалистов об универсалиях. Философский синтез Фомы Аквинского.

Философия Нового времени (XVII - XVIII вв.)
	Своеобразие и фундаментальные основания классической новоевропейской философии: тесная связь с естествознанием; анализ и разработка проблем научного метода; механицизм; созерцательный характер гносеологии, особенно свойственный материалистам; представление о познании как об индивидуальном процессе, непонимание общественной природы познания; деизм; особая форма постановки основного вопроса	философии ( отношение индивидуального сознания к природе); борьба эмпиризма и рационализма в познании; обоснование рационализма как нормы культуры; детальная разработка концепции прав и свобод человека, концепции гражданского общества.
	Ф. Бэкон. Проект прагматического преобразования науки: "Знание - сила", тождество истины и пользы, знания и могущества. Критика предрассудков как идолов в познании. Разработка индуктивной методологии науки.
	Р. Декарт. Рационализм и дуализм. Картезианское сомнение. Критика предрассудков, авторитетов и традиций. Непосредственная данность и преимущественная достоверность сознания. Проблема существования внешнего мира. Доказательства существования Бога. Бог как гарант существования мира и истинного знания. Учение о врожденных идеях. Ясность и отчетливость как критерий истины. Свобода воли и проблема источника заблуждений. Проблема и правила метода. Материя и движение в философии Декарта.
	Рационалистическая метафизика в XVIIвеке. Б. Спиноза. Пантеизм. Бог, природа, субстанция. Атрибуты и модусы субстанции. Универсальный детерминизм Спинозы. Свобода как осознанная необходимость.
	Г.Ф. Лейбниц. Простая субстанция как монада. Понятие предустановленной гармонии. Учение о возможных мирах. Закон достаточного основания. Критика эмпиризма Локка, локковской теории абстракции и новое обоснование рационализма.
	Эволюция английского эмпиризма. Дж. Локк. Вопрос об источниках знания. Критика Локком концепции врожденных идей Декарта. Идея пассивности, беспредпосылочности мышления. Внутренний и внешний опыт. Простые и сложные идеи. Локковская теория абстракции. Учение о первичных и вторичных качествах. Социально-политические взгляды Локка. Концепция частной собственности как неотъемлемого свойства и права индивида. Законы государства как гарантия жизни, личной свободы и собственности.
	Субъективный идеализм Дж. Беркли. Критика концепции первичных и вторичных качеств, понятий материи и пространства.
	Д. Юм. Последовательно проведенный эмпиризм как основа скептицизма Юма. Учение о причинности. Скептицизм как логическое завершение представлений о беспредпосылочности познания, как "указание" на необходимость разработки новых моделей познания.
	Европейское Просвещение. Фундаментальные характеристики просветительской мысли: опора на собственный разум и программа преобразования сознания. Французское Просвещение - наиболее радикальная и политизированная форма просветительской мысли. Материя как единственная реальность. Движение - источник всех свойств материи. Абсолютизация необходимости. Человек как изолированный индивид, невыявленность его социальной сущности. Требование освобождения от конфессиональных, национальных и сословных границ. 

Немецкая классическая философия.
	Немецкая классическая философия как завершение философской классики: идея активности познания; подходы к пониманию социальной природы познания; диалектика.
	И. Кант. Коперниканский переворот в понимании природы и характера человеческого мышления. Идея активности мышления и принципа конструирования предмета опыта. "Вещь в себе" и явление в философии Канта. Априоризм. Пространство и время как априорные формы чувственного созерцания. Чувственность и рассудок. Система категорий чистого рассудка. Априоризма Канта как подход к пониманию социального характера познания индивида. Учение Канта о границах опыта и противоположности "вещей в себе" и "вещей для нас". Непознаваемость вещей в себе как следствие априоризма. Природа и свобода. Категорический императив Канта как закон практического разума. 
	Г. В. Ф. Гегель. Абсолютный идеализм Гегеля. Учение Гегеля об абсолютной идее как единстве субстанции и самосознания. Развитие абсолютной идеи по законам человеческого познания. Категории как этапы развития абсолютной идеи. Диалектический характер развития идеи. Диалектика Гегеля как универсальный метод познания мира. Триадичность развития: тезис - антитезис - синтезис, отрицательность как "пружина" всякого развития. Природа как отчуждение идеи, дух как снятие отчуждения в природе. Абсолютный идеализм Гегеля - преодоление представлений о познании как об индивидуальном процессе. Свобода как исходная и центральная категория социальной философии. Утверждение свободы как   подлинной природы человека и общества. Гражданское общество и правовое государство. 
	Л. Фейербах. Антропологический материализм Фейербаха в противоположность механистическому материализму XVII века. Природа - не механизм, а организм. Человек как единство души и тела. Этика любви. "Я" и "Ты". Религия как отчуждение родовой сущности человека. 
К. Маркс. Влияние философских идей Гегеля и Фейербаха на философию Маркса. Общественная практика как предметная деятельность и ее роль в познании. Общественная природа познания. Философская антропология Маркса. Человек как совокупность всех общественных отношений. Проблема отчуждения. Философия истории Маркса. История человечества как рационально постигаемый закономерный процесс. Учение об общественно-экономических формациях. Материалистическое понимание истории. Идея прогресса. Роль классов и классовой борьбы в развитии общества. Реформирование диалектики Гегеля. Философия и становление идеологии марксизма. Философия Маркса и ее значение для духовной культуры XIX - XX века. 

Постклассическая философия XIX вв.
	Позитивизм в XIX веке. Программа "позитивной" философии О. Конта. "Возврат" к эмпиризму Беркли и Юма. Философия и наука. Предмет философии. Классификация наук. "Закон трех стадий развития человеческого духа" Конта. Социология в системе наук. Г. Спенсер. Феноменалистская теория познания: Э. Мах, Р. Авенариус.
	Иррационализм и философия жизни. А. Шопенгауэр. Мир как воля и представление. Метафизика морали. Пессимизм. 
	Философия Ф. Ницше. Эволюция воззрений Ницше, три периода его творчества. Критика рационализма и "культурнабожности". "Воля к власти" - плюралистическая онтология, психология, политика. "Вечное возвращение" как антитезис христианскому воскресению. Ницше о демократии, прогрессе, социализме и анархизме. "Последний человек" и "сверхчеловек". Ницше о "смерти Бога". Фальсификация наследия Ницше, современные интерпретации его философии. Философия Ницше в России.

Русская философия XIX - XX вв.
	П.Я. Чаадаев. Судьба и творчество, европейские влияния. "Философические письма", историософия. Апология культурно-исторической роли христианства, запад и Россия. Чаадаев и славянофилы. Антропология: индивидуальный и всеобщий разум, "страшная сила" свободы, метафизика человека.
А.И. Герцен. Разработка диалектического метода. Преодоление объективного идеализма на почве реализма. Критика идеи разумности истории. "Русский социализм".
Славянофильство 30-50-х годов. Разработка славянофильской идеологии: А.С. Хомяков, И.В. Киреевский, К.С. Аксаков. Критика рационалистической культуры Запада и западной философии, рационализма и материализма. Философия истории: своеобразие исторических судеб России.
Философия русской радикальной демократии 50 - 60-х годов. Н.Г. Чернышевский. Материалистическая трактовка антропологического принципа в философии. Социалистическая теория и пути развития России. Народничество в России. М.А. Бакунин, П.Л. Лавров, Н.К. Михайловский. Анархизм, субъективная социология, "герой" и "толпа".
В.С. Соловьев. Критика философии отвлеченных начал. Программа "цельного знания". Философия всеединства. Философия истории и моральная философия. Идеи "христианской политики" и "христианской культуры", теократическая утопия, проект воссоединения церквей. Основные принципы этики. Эстетические идеи. Единство Истины, Добра и Красоты. Судьбы России и русской культуры.
Н.Ф. Федоров. Религиозный космизм против детерминизма и хаоса, задача "спасения Вселенной". Религиозный и философский смысл учения об "имманентном воскрешении предков". Идеи Федорова и русский космизм XX века - Чижевский, К.Э. Циолковский, В.И. Вернадский.
Русская философия XX века. Философия всеединства. Основные идеи религиозной философии в трудах С.Н. Булгакова, П.А. Флоренского, С.Л. Франка. Религия как предпосылка объективного и субъективного мира. Софиология. Тождество знания и веры. "Всеединство" и "соборность".
Экзистенциально-религиозная философия. Н.А. Бердяев. Экзистенциальная диалектика божественного и человеческого. Идея свободы и персонализм. "Русская идея". 

Современная западная философия.
	Психоанализ и философия неофрейдизма. Фрейдизм как философское мировоззрение. З. Фрейд о философии истории и культуры. Аналитическая психология К. Юнга и коллективное бессознательное. Архетип и символ. Гуманистический психоанализ Э. Фромма.
	Экзистенциальная философия. Социально-исторические и духовные истоки экзистенциализма. Уникальность человеческого бытия как философская проблема. Понятие экзистенции. Проблема подлинности и неподлинности человеческого существования. Свобода и экзистенция. Светский (М. Хайдеггер, Ж.-П. Сартр, А. Камю) и религиозный (К. Ясперс) экзистенциализм. М. Хайдеггер и "преодоление" метафизики.
	Философская герменевтика. М. Хайдеггер: герменевтика как феноменология человеческого бытия. Философская герменевтика Г. Гадамера.
	Аналитическая философия. Становление и источники: Б. Рассел и Л. Витгенштейн. Логический атомизм. "Логико-философский трактат" Л. Витгенштейна. 
Логический позитивизм Венского кружка. Предмет и задачи философии в логическом эмпиризме. Критика метафизики; критерии демаркации научного и ненаучного знания. Проблемы верификации. Дискуссия о "протокольных предложениях". Физикализм и конвенционализм в учении о базисных суждениях. Отказ от первоначальной программы сведения всех научных знаний к эмпирическим основам. Лингвистическая философия. "Поздний" Витгенштейн о "семейных сходствах" и "языковых играх". 

III. Онтология. Теория познания. Философия науки.
	Материя как философская категория. Развитие представлений о материи в истории науки и философии. Материя и движение. Пространство и время. Субстанциальная и реляционная концепции пространства и времени. Развитие представлений о движении, пространстве и времени в истории науки и философии. Взаимосвязь пространства и времени; связь пространства-времени с материей.
	Сознание как философская категория. Трудности объективации феномена сознания. Проблема двух подходов к сознанию - научного и философского. Идеальное.  Сознание и язык. Проблема бессознательного. 
Познание как предмет философского анализа. Общественно-историческая практика как исходное отношение человека в миру. Практическая природа познания. Знание как механизм социальной памяти. Проблема предзаданности субъекту объекта познания. Включенность культуры в картину природы.
Знание как предмет гносеологического исследования. Знание как индивидуальный и социальный феномен. Методологические трудности анализа знания. Трудности объективации. Трудности категоризации. Проблема анализа структуры знания.. Проблема поиска социальной субстанции знания. Границы понимающего подхода к анализу знания.
Истина как характеристика знания. Философские традиции в понимании истины. Теория соответствия знания объекту (корреспондентная концепция истины), теория согласованности различных структур знания (когерентная концепция истины). Истина как полезность - прагматистское понимание истины. Критика скептицизма и агностицизма. Истина, заблуждение, ложь. Критерии истины. Истина и ценность. Понимание человеческого характера научной истины как одно из глобальных достижений современной культуры.
Наука как социокультурный феномен. Наука как система знания; как процесс получения нового знания и размещения его в социальной памяти; как социальный институт и как особая область и сторона культуры. Наука и ценности. Эстафетная модель науки. Наука как совокупность программ, определяющих деятельность ученых. Исследовательские программы, задающие способы получения знаний. Коллекторские программы как программы отбора, организации и систематизации знаний. Способы существования программ.  
Эволюция подходов к анализу науки. Стандартная концепция науки и ее критика. Основные постулаты стандартной концепции науки: принцип единообразия природы; теоретическая нейтральность фактов; различие между законами на основе наблюдения и теоретическими законами. 
Концепция развития научного знания К. Поппера. Критика верификационизма и доктрины «протокольных предложений». Концепция «трех миров». Реабилитация роли метафизики в научном познании, поиски личностного и социо-культурного исторического контекста познавательного процесса, стремление вскрыть механизмы развития науки, роста знания. Концепция "исследовательских программ" И. Лакатоса. Т. Кун о научных революциях. Парадигма и нормальная наука. Проблема несоизмеримости научных теорий. Методологический анархизм П. Фейерабенда. Учение о личностном знании М. Полани. 

Структура  и динамика научного познания. Научное знание как сложная развивающаяся система. Многообразие типов научного знания. Эмпирический и теоретический уровни, критерии их различения.
Структура эмпирического знания. Эксперимент и наблюдение. Случайные и систематические наблюдения. Эмпирические зависимости и эмпирические факты. Процедуры формирования факта. Проблема теоретической нагруженности факта. Теоретическая нагруженность эмпирических высказываний. Взаимодействие научной картины мира и опыта.
Структуры теоретического знания. Первичные теоретические модели и законы. Развитая теория. Теоретические модели как элемент внутренней организации теории. Ограниченность гипотетико-дедуктивной концепции теоретических знаний. Развертывание теории как процесс решения задач. Парадигмальные образцы решения задач в составе теории. Математизация теоретического знания. 
	Научные традиции и научные революции. Типы научной рациональности. Наука как традиция. Типы и связи научных программ. Новации в науке (открытие новых методов и новых "миров"; появление новых теорий; новых методологических, метафорических программ; изменение контекста). Научные революции как перестройка оснований науки. Социокультурные предпосылки глобальных научных революций. Глобальные революции и типы научной рациональности. Историческая смена типов рациональности. 
	Специфика современной, постнеклассической науки. Мировоззренческие и методологические итоги науки ХХ века: связь дисциплинарных и проблемно-ориентированных исследований; освоение самоорганизующихся "синергетических" систем; сближение идеалов естественно-научного и социально-гуманитарного познания; отказ от идеалов ценностно-нейтрального исследования и проблема идеологизирования науки; вероятностная революция в науке; бурный рост науковедческих и историко-научных исследований.
	Наука как система с рефлексией. Роль рефлексии в развитии науки. Парадоксы рефлексии и проблема исследовательской позиции. Проблема предмета науки как проблема научной рефлексии. Рефлексивная симметрия и связи научных дисциплин.
	Наука и ценности. Ценности как конечные основания выбора. Ценности внутри научные и вне научные. Истина как ценность. Идеалы научности и целевые установки в области фундаментальных и прикладных исследований. Этос науки. Гражданская ответственность ученых. Новые этические проблемы науки в конце ХХ столетия.
	Современная наука как социальный институт. Институциональные ценности и нормы науки. Понятие научного сообщества. Исторические типы научных сообществ (республика ученых 17 века; научные сообщества эпохи дисциплинарно-организованной науки; формирование междисциплинарных сообществ науки ХХ столетия). Научные школы. Наука и образование. Историческое развитие способов трансляции научных знаний. Компьютеризация науки и ее социальные последствия. Наука и экономика. Наука и власть. Проблема секретности и закрытости научных исследований. Проблема государственного регулирования науки.

IV. Социальная философия

	Культура, общество, человек. Общественный прогресс. Философское понимание общества. Общество и природа. Природные основы и пределы общественной жизни. Географическая среда и ее роль в жизни общества. Целостные природно-общественные формы бытия: население, этносы. Естественные и исторические общности людей. 
	Теологические, натуралистические и идеалистические интерпретации общества. Марксистская концепция общественного развития. Технократические концепции. Категории общественного бытия и общественного сознания. Труд и собственность. Экономика и политика. Государство и гражданское общество. Формация. Цивилизация. Исторические формы социальных общностей людей: человечество, народы, классы, социальные группы, индивиды. Племя, народность, нации. Касты и сословия.
	Духовная жизнь общества. Политика. Право, мораль, религия. Искусство, наука. Философия. 
	Проблема объективности общественного развития, его законов и субъективность человеческой деятельности. Взаимосвязь необходимости и свободы. Детерминизм и свобода воли. Свобода и ответственность человека. 
	Философские и исторические основания идеи общественного прогресса. Проблема сущности и критериев общественного прогресса. Внутренняя противоречивость идеи прогресса. Единство и многообразие форм общественного прогресса. 
	Культура и ее сущность. Дискуссии по проблемам культуры. Культура и проблемы развития общества. Идея замкнутых культур, теория "культурной деградации". Культура. Формация. Цивилизация. Многообразие видов культур. Мировая и локальная культуры. Культура и личность. Формы самосознания культуры. Философия как квинтэссенция культуры. Феномен массовой культуры. Культура и ее исторические типы. 

	Человек: сущность и существование. Проблемы свободы и смысла жизни. Человек как центральная философская проблема. Натуралистические и механистические концепции человека. Социо-культурные теории. Экзистенциалистские представления о человеке. Человек в зеркале психоанализа. Основные направления в современной философской антропологии.
	Проблема становления человека и общества. Соотношение социального и природного в человеке. Биологическая и социальная форма наследственности.
	Сущность и существование человека. Социальное и индивидуальное в человеке. Человек как духовно-практическое существо. Диалектика целей и средств в человеческой жизни. Человек в системе общественных отношений. Собственность и сущность человека. "Сверхчеловек" - "великий человек" - "средний человек" - "маленький человек". Проблема ценности, смысла, цели жизни. Душа и тело. Психика и практическая деятельность человека. Воля, инстинкт, разум, интуиция в человеческой жизни. 
	Человек, творчество, свобода. Человеческое бытие и отчуждение. Проблема преодоления отчуждения. Проблема смерти и бессмертия. Свобода как возможность выбора. Объективные и субъективные предпосылки свободы.

Семинарские занятия

1. Философия как форма культуры. Философия и наука.   
1. Философия как выявление и анализ предельных оснований человеческой жизни и деятельности.
2. Многообразие точек зрения на то, что такое философия.
3. Специфика философского мышления. Понятие точек произвольного выбора как границы рациональности.
4. Философия и проблема свободы.
5. Состав философских знаний. Содержание и характер философских проблем.
Литература.
Отрывки:  О. Конт (с.57-65), В. Виндельбанд (с.67-76) в книге: Мир философии: Книга для чтения. Ч.1. М., 1991 (Далее – Мир философии).
Рассел Б. История западной философии. Введение. Новосибирск, 1994.
Ясперс К. Что такое философия // Философия. Материалы для выполнения учебных заданий по авторизованному курсу. Новосибирск, 1994 (НГИ).  …, с. 149 – 150. Далее ссылка на это издание будет обозначаться как - Философия. Материалы … Иди – Ясперс К. Введение в философию. Минск, 2000. Стр. 9 – 10.
Розов М.А. Философия и проблема свободы // Философия. Материалы … С. 46 –56 Или в кн: Философская культура личности и научно-технический прогресс. Новосибирск, 1987, с. 5 –15. 

2. Характеристика основных философских направлений.  

 Вопрос о соотношении природы и духа (по Ф. Энгельсу). Классификация философских направлений:
а). Материализм и его виды.
б). Идеализм и его виды.
в). Скептицизм. Агностицизм.
Литература
Энгельс Ф. «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии» (любое издание). Гл. 2.
Маркс К. «Тезисы о Фейербахе».
Отрывки:  Фихте (с. 130-138), Плеханов (с. 140-141), Бердяев (175-176), Рассел (176-182) // Мир философии. Кн. 1
	
3. Античная философия         
1. Проблема единого и многого в Милетской школе.
2. Появление гносеологических проблем отношения знания к действительности в Элейской школе
3. Атомизм Демокрита
4. Философия Платона. Учение об идеях.
5. Философия Аристотеля. Критика учения Платона об идеях. Учение о материи и форме. Создание формальной логики.
6. Эллинистическо-римская философия (скептики, стоики, эпикурейцы, неоплатоники)
Литература
Платон. Диалоги «Критон», «Федон», Государство. Книга 7. 
Отрывок из Аристотеля (с. 184-190) //: Мир философии. Ч.1.
Дополнительная литература
Асмус В. Ф. Античная философия. М., 1976.
Виндельбанд В. История древней философии. Киев, 1995.
Реале Дж. И Атнисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Т. I. Античность. СПб., 1994
Рассел Б. История западной философии. Кн. 1. Ч. 1, 2, 3.

4. Философия нового времени. 
1. Обсуждение проблемы научного метода (Ф. Бэкон, Р. Декарт)
2. Эмпиризм Д. Локка, Дж. Беркли, Д. Юма. и рационализм Р. Декарта, Г. Лейбница
3. Немецкая классическая философия. Обсуждение границ познания. Необходимость надиндивидуальных средств познания.	    

 Литература
Ф. Бэкон, Д. Локк, Т. Гоббс, Р. Декарт // Мир философии, С. 491 – 499. Гулыга А. В. Немецкая классическая философия. М., 1986. Гл. 2, 6, 7.
Маркс К. «Тезисы о Фейербахе». Любое издание.

Дополнительная литература
Рассел Б. История западной философии. Кн. 3. Ч. 1.
Асмус В. Ф. Иммануил Кант. М., 1973.
Бородай Ю. М. Воображение и теория познания. М., 1966. Разд. 1 - 2.
Рассел Б. История западной философии. Кн. 3. Ч. 2. Гл. ХХ, ХХII, ХХVII.

5. Проблема идеального. 
1. Идеальное как всеобщие нормы культуры
2. Идеальное как следствие неполноты выделения системы
3. Два подхода к сознанию – философский и научный.
 Литература
Ильенков Э. В. Идеальное // Философская энциклопедия. Т.2. М., 1962  или УТОЧНИТЬ по НОВОЙ энц
Ильенков Э.В. Проблема идеального // Философия. Материалы …, с. 265 - 284
Розов М. А. К методологии анализа феномена идеального // Методологические проблемы науки. Новосибирск, НГУ, 1981. Или – Философия.  Материалы …, с. 68-74. 
Кузнецова Н.И., Розов М.А. Сознание и проблема человека // Философия. Материалы …, с. 57 – 67

6. Проблема истины. 
1. Истина как ценность.
2. Корреспондентная концепция истины (истина как соответствие знания действительности).
3. Когерентная концепция истины (истина как самосогласованность знаний)
4. Прагматическое понимание истины (истина как работоспособность идеи, как ее полезность).
Литература
Поппер К. Факты, нормы и истина: дальнейшая критика релятивизма // Поппер К. Открытое общество и его враги: В 2 т.. М., 1992. Т.2. Дополнение 1. С. 441-473.
Касавин И. Т., Сокулер З. А. Рациональность в познании и практике. М., 1989. Гл. 3-4.

7. Философия как методология науки
1. Специфика методологического мышления
2. Философия как методология:
	2.1. Разработка Аристотелем учения о категориях и формальной логики
	2.2. Проблемы индукции (Бэкон, Милль)
	2.3. Критика индукции. Разработка программы дедукции (Декарт, Поппер)
Литература
Койре А. О влиянии философских концепций на развитие научных теорий // Койре А. Очерки истории философской мысли. М., 1985. С. 12-26.
Розов М.А. О специфике методологического мышления // На теневой стороне. Вып. 2. Новосибирск. 1997. С. 181-200.
Степин В.С. Идеалы и нормы в структуре научного поиска   Идеалы и нормы научного исследования. Минск. 1981. С. 10-64.
Философия. Методология. Наука. М., 1972.
Аристотель. Категории.  Аристотель. Соч в 4 тт. Т. 2. С. 51-90.
Бэкон Ф. Новый органон.  Бэкон. Соч в 2 тт. Т.
Декарт Р. Рассуждение о методе. Любое издание.
Поппер К. Логика научного исследования. Глава 1. С. 46-72. К. Поппер. Логика и рост научного знания. М., 1983. 
Мотрошилова Н.В. Познание и общество. М.,  

8. Философия науки как становящаяся научная дисциплина
1. Эволюция подходов к анализу науки
	1.1. Позитивизм как программа эмпиризма
	1.2. Логический позитивизм. Принцип верификации и его эволюция.
	1.3. Критический рационализм К. Поппера. Принцип фальсификации
2. Переход от предписывания норм научной деятельности к анализу реальных норм научного исследования.
	2.1. Концепция научных революций Т. Куна
	2.2. Научно-исследовательские программы И. Лакатоса  
	2.3. Теория личностного знания М. Полани.
	2.4. Наука как традиция.
Литература
Степин В.С., Горохов В.Г., Розов М.А. Философия науки и техники. М., 1995. Введение. Раздел II (Наука как традиция).
Швырев В.С. Анализ научного познания: основные направления, формы, проблемы. М., 1988..
Поппер К. Логика научного исследования. Глава IV. С. 105-123. // К. Поппер. Логика и рост научного знания. М., 1983. 
Кун Т. Структура научных революций. М., 2001. 
Лакатос И. Фальсификация и методология научно-исследовательских программ //Кун Т. Структура научных революций. М., 2001. С. 455-524.
Малкей М. Наука и социология знания. М., 1983. 
Полани М. Личностное знание. М., 1985.
Никифоров А.Л. Философия науки: история и методология. М., 1998. Гл. I-III.

9. Теория и эмпирия
1. Соотношение теории и эмпирии в развитии науки. Понятие научного факта
2. Фактуализм и теоретизм. Проблема теоретической нагруженности фактов. Рефлексивная симметрия теории и фактов. 
3. Проблема выбора теорий.
4. Проблема реальности в современной науке. Природа теоретических объектов науки.
Литература
Никифоров А.Л. Философия науки: история и методология. М., 1998. Ч. II. Гл. II-III.
Степин В.С., Горохов В.Г., Розов М.А. Философия науки и техники. М., 1995. Гл. 8-9.
Мамчур Е.А. Проблема выбора теорий. М., 1975.

10. Закономерности исторического развития науки.
1. Новации и традиции в развитии науки. Многообразие традиций и новаций в науке. Традиционность науки и проблема новаций.
2. Научные революции. Типы революций в науке. Многообразие и многоаспектность научных революций. 
3. Проблема предмета научной дисциплины.
Литература.
Степин В.С., Горохов В.Г., Розов М.А. Философия науки и техники. М., 1995. Гл. 5-7; 10.
Сычева Л.С. Современные процессы формирования наук. Новосибирск. 1984. Гл. 7-10.
Традиции и революции в истории науки. М., 1991.

11.  Возникновение науки
1. Общекультурное значение истории науки и ее роль в понимании сущности науки
2. Возникновение науки. Зародыши научного познания в различных цивилизациях и в различные исторические эпохи.
3. Этапы развития науки. Их характеристика с точки зрения задач, средств, методов, стиля мышления и дисциплинарной организации науки.
	3.1. Античная наука и ее влияние на мировую культуру.
	3.2. Специфика рациональности средневековья.
	3.3. Духовная революция науки Возрождения.
	3.4. Наука Нового времени.
	3.5. Расцвет науки в ХIX веке.
Литература
Ахутин А.В. История принципов физического эксперимента от античности до XVII века. М., 1976.
Гайденко П.П. История греческой философии в ее связи с наукой. М., 2000.
Гайденко П.П. История новоевропейской философии в ее связи с наукой. М., 2000.
Гайденко В.П., Смирнов Г.А. Западноевропейская наука в средние века. Общие принципы и учение о движении. М., 1989.
Философия и методология науки. М., 1996. Гл. II, XV.
Петров М.К. Искусство и наука. Пираты Эгейского моря и личность. М., 1995.
Косарева Л.М. Социокультурный генезис науки нового времени. М., 1989.

12. Наука и ценности. Мировоззренческие и методологические итоги науки ХХ века.
1. Многообразие и противоречивость ценностных ориентаций науки как социального института.
2. Ценностные ориентации ученого.
3. Сциентизм и антисциентизм. Критика абсолютистских притязаний науки в экзистенциализме и феноменологии.  ГЕОЛОГАМ ОСТАВИТЬ ИТОГИ
Литература
Наука и нравственность. М., 1971.
Наука и ценности. Новосибирск. 1987.
Ценностные аспекты развития науки. М., 1990.
Лэйси Х. Свободна ли наука от ценностей? М., 2001.
Фролов И.Т., Юдин Э.Г. Этика науки. М., 1987.
Степин В.С. Научное познание и ценности техногенной цивилизации // Вопросы философии. 1989. № 10.
Мотрошилова Н.В. Наука и ученые в условиях современного капитализма. М., 1976. Раздел 2, Гл. II (социальные ориентации ученого). С. 172-212.
Забродин В.Ю. О некоторых особенностях ценностных ориентаций науки в СССР на современном этапе // Вопросы философии. 1989. № 4.
Мейен С.В. Академическая наука? // Вопросы философии. 1990. №9.

13. Предмет математики: исторические, философские и социокультурные условия формирования
1. Предмет и задачи математики. Способ бытия математических объектов.
    2. Исторические условия формирования математики
2.1. Существование математики в форме «рецептов» в математических системах древности (Египет, Вавилон, Китай, Древняя Русь).
 	2.2. Появление доказательства. «Начала» Евклида как образец разработки знаний в математике. Роль философии () в становлении неутилитарного подхода в математике.

 14. Взаимосвязь философии и математики в их историческом развитии 
3.1. Античная философия как образец неутилитарного подхода к природе
3.2. Декарт и Лейбниц, их роль в становлении математики Нового времени, в создании аналитической геометрии и математического анализа. Варианты изложения и механизмы открытия математического анализа (Ньютон и Лейбниц) 
3.3. Геометрия Лобачевского и теория множеств Кантора как существенные новации в математике 19 века. Изменение методологических принципов математического исследования, вызванных этими открытиями.
3.4. Аксиоматический метод в математике 19 - 20 века. Способ изложения результатов и способ задания новых объектов.

  15. Социокультурные условия формирования и развития математики
4.1. Социокультурные условия, способствовавшие переходу к математике как системе знаний в отличие от математики как совокупности рецептурных знаний древности (Дж. Нидам о сопоставительном анализе европейской и китайской культуры)
4.2. Развитие механики как науки о движении и возникновение математического анализа (Ньютон). 
4.3. Роль предметных наук (физики, экономики, биология, лингвистика и т.п.) в становлении отдельных оперативных систем математики.
4.4. Становление и эволюция математической логики, философские и культурные влияния. 
Литература
Вигнер Е. О непостижимой эффективности математики в естественных науках
Колмогоров А.Н. Математика в ее историческом развитии. М., 1991.
Платон. «Государство». Любое издание. Книга 7
Родин А.В. Математика Евклида в свете философии Платона и Аристотеля. М., Наука, 2003
Френкель А., Бархиллел И. Основания теории множеств. М., 1966
Розов М.А. Способ бытия математических объектов // Методологические проблемы развития и применения математики. М., 1985.
Целищев В.В. Философия математики. Ч.1, Новосибирск, 2002.
Стили в математике: Социокультурная философия математики. Спб. 1999.
Стяжкин Н.И. Формирование математической логики. М., Наука, 1967.
Лакатос И. Доказательство и опровержение. М., 19
Пойа Д. Математика и правдоподобные рассуждения. М., 1957.
Веркутис М.Ю. Рефлексивная симметрия как механизм новаций в науке в условиях неведения // Науковедение. – 2002.- .№3. С. 136-146.
Мадер В.В. Введение в методологию математики. М., 1995.
Нидам Дж. Общество и наука на востоке и на Западе // Наука о науке. М., 1966. С. 149-177.
Мордухай-Болтовской Д.Д. Философия. Психология. Математика. М., 1998.

	
Вопросы к экзамену

1.	Философия, ее специфика и место в духовной жизни общества.
2.	Проблема предмета философии, его изменение в истории философии
3.	Основные вопросы философии, их актуальность. Классификация философских направлений.
4.	Проблема возникновения философии. Философия, мифология, религия.
5.	Ранние древнегреческие философские школы (ионийцы, пифагорейцы, элеаты).
6.	Атомизм Демокрита
7.	Теория идей и социальная утопия Платона
8.	Философия Аристотеля - синтез философских идей Греции
9.	Эллинистическо-римская философия (скептики, стоики, эпикурейцы, неоплатоники)
10.	Особенности философии европейского Средневековья
11.	Философия Нового времени. Ф. Бэкон и Р. Декарт - родоначальники методологии и философии науки
12.	Рационализм в философии Нового времени (Р. Декарт, Б. Спиноза, Г. Лейбниц)
13.	Английский эмпиризм (Д. Локк, Д. Беркли, Д. Юм)
14.	Философия французского Просвещения
15.	Критическая философия И. Канта
16.	Диалектика становления абсолютной идеи в философии Г.В.Ф. Гегеля
17.	Антропологизм философии Л. Фейербаха
18.	Философия К. Маркса. Мировоззренческие и методологические основы
19.	Иррационализм и философия жизни (А. Шопенгауэр, Ф. Ницше)
20.	Русская философия ХIX - XX веков
21.	Экзистенциализм (М. Хайдеггер, Ж.-П. Сартр, А. Камю)
22.	Позитивизм и его формы. Б. Рассел и Л. Витгенштейн как предшественники логического позитивизма
23.	Лингвистическая философия. Л. Витгенштейн о "языковых играх". 
24.	Философская категория материи. Материя и движение. Категории пространства и времени
25.	Сознание, его происхождение и сущность. Сознание и язык. Идеальное.
26.	Проблема бессознательного. З. Фрейд и неофрейдизм
27.	Практика как исходное отношение человека к миру. Практическая природа познания
28.	Философские традиции в понимании истины. Проблема критериев истины
29.	 Критический рационализм К. Поппера. Концепция трех миров
30.	 Концепция научных революций Т. Куна.
31.	 Концепция исследовательских программ И. Лакатоса. 
32.	Учение о личностном знании М. Полани.
33.	Наука как социальный институт. Наука и ценности
34.	Знание как предмет гносеологического исследования
35.	Структура  и динамика научного познания
36.	Закономерности формирования и развития науки. Новации и традиции в науке. Научные революции
37.	Теория и факт. Проблема теоретической нагруженности факта. Принципы верификации и фальсификации и их роль в философии науки
38.	Предмет и задачи математики. Способ бытия математических объектов 
39.	Взаимосвязь философии и математики в их историческом развитии 
40.	Предмет и метод социальной философии
41.	Природа и общество
42.	Социально-философские модели развития общества
43.	Экономические основы жизни общества. Специфика материального производства
44.	Духовная жизнь общества. Особенности духовного производства
45.	Религия и ее социальные функции
46.	Мораль как регулятор социальных взаимодействий
47.	Искусство и эстетическое развитие общества
48.	Понятие социального структурирования общества. Классы и этносы
49.	Личность и общество
50.	Политические отношения. Государство как социальный институт. Право и правосознание.
51.	Историческая необходимость и свобода.
52.	Проблема человека в современной философской антропологии.
53.	Социальные революции и социальные реформы. Проблема общественного прогресса.

Литература
Учебники, хрестоматии
1.	А.А. Канке. Философия. Исторический и систематический курс. М., 1997.
2.	Мир философии. Хрестоматия. В 2 томах. М., 1987.
3.	Хрестоматия по философии. М., 1997.
4.	Современная западная философия. Словарь. М., 1991.
5.	Современная философия. Словарь. Ростов-на-Дону, 1995.
6.	Философский энциклопедический словарь (различные выпуски).
7.	Философия. Материалы для выполнения учебных заданий по авторизованному курсу. Новосибирск, 1994 (НГИ) - ссылка на это издание будет обозначаться как - Философия. Материалы …

Предмет и структура философии
1.	Рассел Б. История западной философии (любое издание). Введение. 
2.	Ясперс К. Что такое философия // Философия. Материалы …, с. 149 – 150.
3.	Энгельс Ф. Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии, гл. 2 // Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. Т. 21.
История философии
1.	История философии. Запад - Россия - Восток. В 4 кн. М., 1995 – 1999.
2.	Рассел Б. История западной философии (любое издание).
3.	Рус Я. История философии в кратком изложении. М., 1991.
4.	Реале Дж. и Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Т. 1 - 4. Спб. 1994 – 1997.
5.	Скирбекк Г., Гилье Н. История философии. М., 2000. 
Русская философия
1.	Замалеев А.Ф. Лекции по истории русской философии. Спб., 1995.
2.	Зеньковский В.В. История русской философии. Л. 1991.
3.	Лосский Н.О. История русской философии. М., 1991
4.	Философы России XIX - XX столетий. Словарь. М., 1995
Онтология. Теория познания. Философия науки 
1а. Ильенков Э.В. Проблема идеального // Философия. Материалы …, с. 265 - 284
1.	Кузнецова Н.И., Розов М.А. Сознание и проблема человека // Философия. Материалы …, с. 57 - 67
2.	Михайлов Ф.Т. Загадка человеческого Я. М., 1976
3.	Молчанов Ю. Б. Четыре концепции времени в философии и физике. М., 19977
4.	Розов М.А. К методологии анализа феномена идеального // Философия. Материалы …, с. 68 - 74
5.	Фрейд З. Психология бессознательного. М., 1989

1.	Витгенштейн Л. Философские работы: В 2 ч. М., 1994
2.	Гайденко П.П. Эволюция понятия науки. Становление и развитие первых научных программ. М., 1980
3.	Гайденко П.П. Эволюция понятия науки (XVII - XVIII вв.). Формирование научных программ нового времени. М., 1987
4.	Косарева Л.М. Рождение науки Нового времени из духа культуры. М., 1997
5.	Кун Т. Структура научных революций. М., 1977
6.	Лекторский В.А. Субъект, объект, познание. М., 1980
7.	Малкей М. Наука и социология знания. М., 1983
8.	Наука и ценности. Новосибирск. 1987
9.	Никифоров А.Л. Философия науки: история и методология. М., 1998
10.	Полани М. Личностное знание. М., 1985. 
11.	Поппер К. Логика и рост научного знания. М., 1983
12.	Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. Новый диалог человека с природой. М., 1986
13.	Современная западная социология науки. М., 1988
14.	Современная философия науки: знание, рациональность, ценности в трудах мыслителей Запада. Хрестоматия. М., 1995.
15.	Степин В.С., Горохов В.Г., Розов М.А. Философия науки и техники. М., 1996
16.	Фейерабенд П. Избранные труды по методологии науки. М., 1986
17.	Философия и методология науки: В 2 ч. М., 1994
18.	Философско-религиозные истоки науки. М., 1997
19.	Холтон Д. Тематический анализ науки. М., 1981
Социальная философия

1.	Барулин В.С. Социальная философия в 2-х частях. М., 1993.
2.	Социальная философия: Хрестоматия. Ч. 1 – 2. М., 1994.
3.	Мир философии: Книга для чтения. Ч. 2. Человек, общество. Культура. М., 1991.
4.	Человек: Мыслители прошлого и настоящего о его жизни, смерти и бессмертии. Древний мир – эпоха Просвещения. М., 1991.
5.	Человек: Мыслители прошлого и настоящего о его жизни, смерти и бессмертии. XIX век. М., 1995.
6.	Феномен человека. Антология. М., 1993.
7.	Бердяев Н.А. О назначении человека. М., 1993.
8.	Данилевский Н. Я. Россия и Европа. М., 1991.
9.	Маркс К. Немецкая идеология, гл. 1..// Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 3.
10.	Сорокин П.А. Человек. Ци  вилизация. Общество. М., 1992.
11.	Тойнби А. Постижение истории. М., 1991.
12.	Франк С.Л. Духовная жизнь общества. М., 1992.
13.	Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории. М., Т. 1 – 2, 1993 – 1998. 
14.	Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1991.

Приложение

ИСТОРИЯ  ЗАПАДНОЙ  ФИЛОСОФИИ.
Б. Рассел. История Западной философии. М., 1959, с. 7-9 (М.,1993, с. 7-9).

	Философия, как я буду понимать это слово является чем-то промежуточным между теологией и наукой. Подобно теологии, она состоит в спекуляциях по поводу предметов, относительно которых точное знание оказывалось до сих пор недостижимым; но, подобно науке, она взывает скорее к человеческому разуму, чем к авторитету, будь то авторитет традиции или откровения. Все точное знание, по моему мнению, принадлежит к науке; все догмы, поскольку они превышают точное знание, принадлежат к теологии. Но между теологией и наукой имеется Ничья Земля, подвергающаяся атакам с обеих сторон; эта Ничья Земля и есть философия. Почти все вопросы, которые больше всего интересуют спекулятивные умы, таковы, что наука на них не может ответить, а самоуверенные ответы теологов более не кажутся столь же  убедительными, как в предшествующие столетия. Разделен ли мир на дух и  материю, а если да, то что такое дух и что такое материя? Подчинен ли дух материи или он обладает независимыми способностями? Имеет ли вселенная какое-либо единство или цель? Развивается ли вселенная по направлению к некоторой цели? Действительно ли существуют законы природы или мы просто верим в них благодаря лишь присущей нам склонности к порядку? Является ли человек тем, чем он кажется астроному, - крошечным комочком смеси углерода и воды, бессильно копошащимся на маленькой и второстепенной планете? Или же человек является тем, чем он представлялся Гамлету? А может быть, он является и тем и другим одновременно? Существуют ли возвышенный и низменный образы жизни или же все образы жизни являются только тщетой? Если же существует образ жизни, который является возвышенным, то в чем он состоит и как мы его можем достичь? Нужно ли добру быть вечным, чтобы заслуживать высокой оценки, или же к добру нужно стремиться, даже если вселенная неотвратимо движется к гибели? Существует ли такая вещь, как мудрость, или же то что представляется таковой, просто максимально рафинированная глупость? На такие вопросы нельзя найти ответа в лаборатории. Теологи претендовали на то, чтобы дать на эти вопросы ответы и притом весьма определенные, но самая определенность их ответов заставляет современные умы относиться к ним с подозрением. Исследовать эти вопросы, если не отвечать на них, - дело философии.
	К чему тогда, можете вы спросить, тратить время на подобные неразрешимые вопросы? На это можно ответить и с точки зрения историка и сточки зрения личности, стоящей перед ужасом космического одиночества.
	Ответ историка, постольку, поскольку, я способен его предложить, будет дан на протяжении этой работы. С того времени как люди стали способны к свободному размышлению, их действия в бесчисленных важных аспектах оказались в зависимости от их теорий относительно природы мира и человеческой жизни и от теорий о том, что такое добро и что такое зло. Это так же верно относительно настоящего времени, как и относительно прошлого. Чтобы понять эпоху или нацию, мы должны понять ее философию, а чтобы понять ее философию, мы должны сами в некоторой степени быть философами. Здесь налицо взаимная обусловленность: обстоятельства жизни людей во многом определяют их философию, но и наоборот, их философия во многом определяет эти обстоятельства. Это взаимодействие, имевшее место в течении веков, будет предметом последующего изложения.
	Однако возможен и ответ, который является ответом скорее с точки зрения личности. Наука учит нас, что мы способны познавать, но то, что мы способны познавать, ограниченно, и если мы забудем, как много лежит за этими границами, то утратим восприимчивость ко многим очень важным вещам. Теология, с другой стороны, вводит догматическую веру в то, что мы обладаем знаниями там, где фактически мы невежественны, и тем самым порождает некоторого рода дерзкое неуважение к Вселенной. Неуверенность перед лицом живых надежд и страхов мучительна, но она должна сохраняться, если мы хотим жить без поддержки утешающих басен. Нехорошо и то другое: забывать задаваемые философией вопросы и убеждать себя, что мы нашли бесспорные ответы на них. Учить тому, как жить без уверенности и в то же время не быть парализованным нерешительностью, - это, пожалуй, главное, что может сделать философия в наш век для тех, кто занимается ею.

  
ЧТО ТАКОЕ ФИЛОСОФИЯ.

К. Ясперс. Введение в философию, 1950 (Перевод: Философский словарь. М. : ИЛ,1961,с. 609-610; 611) Или К. Ясперс. Введение в философию. Минск, 2000, разд 1 – Что такое философия. 

	Вопрос о том, что такое философия и в чем заключена ее ценность, является спорным. То от нее ожидают чрезвычайных откровений, то позволяют равнодушно игнорировать ее как беспредметное мышление. На философию то взирают с робостью, видя в ней значительные усилия необыкновенных людей, то вообще третируют как бесполезные раздумья о чем-то призрачном. Философию то считают таким занятием, которое под силу всякому и в принципе должно быть простым и понятным, то изображают ее настолько трудной, что само занятие ею представляется безнадежным. То, что выступает под названием философии, в действительности являет собой пример подобных противоречивых суждений. Для человека, верящего в науку, наихудшим является то, что философия совершенно не имеет всеобще значимых результатов – того, что можно познать и чем благодаря этому можно обладать. В то время как науки получили в своих областях определенные обязательные и общепринятые знания, философия не достигла ничего, несмотря на тысячелетние усилия. Нельзя отрицать того, что в философии нет единодушия, присущего сфере окончательно познанного. То, что с необходимостью признается каждым человеком, становится в силу этого научным познанием и уже не является философией, а относится к особой области знания.
	В противоположность наукам философскому мышлению не присуще, не свойственно прогрессивное развитие. Конечно, мы ушли дальше, чем греческий врач Гиппократ. Но едва ли мы можем сказать, что мы ушли дальше Платона. Мы ушли вперед только в том, что касается материала научного познания, использованного им. В самом же философствовании мы, быть может, только еще вновь приближаемся к нему.
	Достоверность, которая может быть приобретена в философии, не является научной, то есть одинаковой для всякого человека, это убеждение, в достижении которого участвует вся сущность человека. В то время как научное познание направляется на отдельные предметы, знать о которых совершенно не обязательно для каждого, в философии речь идет о целостности бытия, которая присуща человеку как таковому – об истине. Там, где вспыхивает свет этой истины, она схватывается глубже. Чем всяким научным познанием.
	Правда, развитая философия связана с науками, она делает предпосылкой то наиболее высокое состояние, которое достигнуто науками в соответствующую эпоху. Там, где пробуждается человек, прежде других наук выступает философия. <…>
	Философия как система обычно делится на теорию познания, метафизику (онтологию, космологию, философскую антропологию, философию существования, теологию), логику (логистику, математику), этику, философию права, эстетику и философию искусства, натурфилософию, философию истории и культуры, социальную и экономическую философию, религиозную философию, психологию. 
	История философии есть история человеческого мышления, которое выдвигает философские проблемы, ставит их перед собой и работает над их разрешением. Философы всех времен и народов занимаются одними и теми же проблемами, во всех философиях есть теория познания, метафизика, этика и т.д.

Розов М.А.
ФИЛОСОФИЯ И ПРОБЛЕМА СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА
Розов М.А. Философия и проблема свободы // Философия. Материалы … С. 46 -56.

Проблема человеческой свободы - это одна из основных, если не самая основная, проблема философии, определяющая в значительной степени специфику философской мысли вообще, ее место в системе духовной культуры, ее трудности и коллизии. И дело при этом не столько в ответе на вопрос, свободен человек или не свободен, сколько в разработке определенных конкретных средств, необходимых для реализации свободного действия. Показать это - основная задача настоящей статьи.
Объективные и субъективные предпосылки свобода
Начнем с анализа конкретной ситуации. Представьте себе приемную комиссию, например в медицинском институте, которая должна решить судьбу очередного абитуриента. "Почему Вы выбрали именно медицинский институт?" - спрашивают его. Ответ таков: "У меня отец врач, и он с детства внушал мне, что я должен пойти по его стопам". Удовлетворит ли такой ответ членов комиссии? И вообще, ответил ли абитуриент на поставленный вопрос? Ситуация может показаться достаточно тривиальной, но, как ни странно, именно ситуации такого типа позволяют понять роль и значение философии в жизни человека. Поэтому посмотрим на происходящее более внимательно.
Вопрос, который был задан абитуриенту, не совсем точно сформулирован и допускает поэтому не одно, а, по крайней мере, два толкования: а) по какой причине, т.е. в силу каких объективных обстоятельств, Вы подали заявление в медицинский институт? б) на каких субъективных основаниях, исходя из каких ценностных установок Вы выбираете именно данную профессию, а не другую? В первом случае речь идет о причинной обусловленности поступка, во втором - о его аксиологической обоснованности. Влияние родителей нельзя считать фатальным обстоятельством, исключающим все другие возможности. Абитуриент последовал совету отца, хотя в принципе мог поступить и иначе. Чем он при этом руководствовался? Скорей всего, членов комиссии интересовал именно этот вопрос. Иными словами, они обращались к абитуриенту как к человеку, совершающему сознательный выбор, т.е. как к свободному человеку.
Свободный поступок, как это видно из приведенного примера, возможен только при наличии двух типов предпосылок. Первое - это объективное наличие нескольких степеней свободы, второе - субъективные основания выбора. Человек должен уметь выбирать; объективные обстоятельства должны это разрешать. Энгельс писал, что свобода воли означает "не что иное, как способность принимать решения со знанием дела" (1, с.116/. Термин "знание дела" как раз и фиксирует субъективные предпосылки свободы. Они включают в себя, по крайней мере, две составляющие: во-первых, это знание обстоятельств или закономерностей, которые допускают тот или иной выбор, во-вторых, ценностные установки, без которых этот выбор невозможен как сознательная акция. Представьте себе автомобилиста на развилке дорог. Объективная ситуация такова, что он может повернуть и направо и налево, - может, ибо это позволяет дорога. Очевидно, однако, что автомобилист должен знать, что он находится на развилке, так как в противном случае он может ее проехать и не заметить. Он должен знать также, куда ведет каждая из дорог. Но и это не все, поскольку для выбора необходима еще четкая целевая установка: автомобилист должен отдавать себе отчет, куда именно он хочет попасть. А можно ли говорить о свободе, если человек блуждает без цели и если на развилке дорог он просто бросает жребий?
Наблюдая поведение человека со стороны, можно выделить бесконечное количество точек, в которых он якобы совершает выбор, мы исходим при этом из объективных особенностей ситуации: институтов много, а "выбран" один; имен много, а ребенка назвали именно Колей; гость пришел ровно без пятнадцати двенадцать, хотя договаривались, что он придет где-то около двенадцати.. На самом деде мы выбираем гораздо реже, чем это может показаться при таком внешнем наблюдении. Во-первых, не все точки возможного выбора для нас существенны или не все представляются существенными. А если они не существенны,
то мы их просто не замечаем и предоставляем, таким образом, выбор воле случая. Во-вторых, мы очень часто действуем в силу неосознанных, неотрефлектированных традиций, что полностью исключает выбор как целенаправленный акт. Оба случая частично совпадают, ибо, действуя по традиции, т.е. так, как все, или так, как люди, непосредственно нас окружающие, мы часто совершенно не замечаем, что существуют и другие возможности. В частности, наш абитуриент, скорей всего, вовсе и не выбирал себе профессию, ибо в силу условий жизни и воспитания все другие варианты были вычеркнуты из сферы его внимания.
Итак, свобода человека определяется наличием не только объективных, но и субъективных предпосылок, она есть продукт развития "разрешающей способности" его сознания, продукт развития средств и способов выбора. Выше к числу таких средств мы отнесли знания о мире. Это несомненно так, но надо иметь в виду, что сами эти знания в ходе их получения тоже предполагают выбор, предполагают различение и противопоставление знаний истинных и ложных, достоверных и недостоверных. На каких основаниях мы выбираем одну теорию, а не другую, что может выступать в качестве критерия истины, какие соображения порождают нашу уверенность в том, что наука в конечном итоге вырабатывает знания, соответствующие объективной реальности? Ответ на эти и аналогичные вопросы предполагает формулировку гносеологических и методологических оснований человеческого познания.
Иными словами, научная картина мира не является исходной предпосылкой свободы. Исходные предпосылки следует искать в решении гносеологических и методологических проблем.
Философия и исходные основания
 человеческой деятельности
Теперь мы можем сформулировать главный тезис настоящей статьи: одной из основных исторически сложившихся задач философии является построение и анализ исходных аксиологических и гносеологических оснований человеческой деятельности или поведения. Решение этой задачи как раз и означает разработку средств свободного выбора, т.е. средств, обеспечивающих субъективные предпосылки человеческой свободы. Рассматриваемая в этом плане философия есть служба обеспечения этой свободы, есть дерзкая попытка представить все действия человека как осознанную целенаправленную акцию, осуществляемую в соответствии с заранее принятыми основаниями.
В качестве иллюстрации бросим общий взгляд на традиционную философскую проблематику, с которой сталкивается уже любой студент. Существует ли вне нас какая-либо объективная реальность, не зависящая от нашей воли и сознания, т.е. существуют ли какие-либо объективные ограничения человеческой свобода? Познаваема ли эта реальность, и на каких основаниях мы строим свою уверенность в истинности наших знаний? Что составляет конечный смысл нашей жизни, чего мы хотим, к чему стремимся, и как эти цели соотносятся с имеющимися в нашем распоряжении объективными возможностями? Разве все это не исконные проблемы философии, с которых мы обычно начинаем ее преподавание? Правда, к сожаления, мы редко подчеркиваем связь этих проблем с проблемой обеспечения свободного человеческого действия.
Важно подчеркнуть, что речь идет именно об исходных, или, что то же самое, о конечных основаниях человеческой деятельности, об исходных ценностных установках, об исходных основаниях познания. Что под этим имеется в виду, лучше выяснить на конкретных примерах. Начнем с ценностных установок. Представим себе простой мысленный эксперимент, который, впрочем, легко превратить в реальный. Будем спрашивать у человека, который совершил или собирается совершить какой-либо поступок, ради чего он это делает. Допустим, человек собирается провести свой отпуск на побережье Черного моря. "- Зачем?" "- Хочу отдохнуть" "- Зачем?" "- Хочу поправить здоровье". "- Зачем?"... Рано или поздно, но эксперимент придется прекратить, ибо окажется, например, что для нашего собеседника здоровье важно уже не как средство для чего-либо другого, а само по себе. Это и будет означать, что мы имеем здесь дело с конечным основанием целеполагания или с ценностью как таковой.
Наличие таких конечных оснований четко осознавал уже Аристотель. В самом начале "Никомаховой этики" он рассуждает следующим образом. Целью всякого искусства или поступка является какое-либо благо. Так как есть много стремлений и много искусств, то существуют и много благ: цель врачебного искусства -здоровье, кораблестроительного - корабль, военного - победа. Между искусствами имеет место известное подчинение: седельное искусство служит искусству верховой езды, последнее - военному искусству и т.д. Однако не все цели мы выбираем ради какой-то иной цели, ибо в противном случае мы уйдем в бесконечность. А это значит, что существует "некая цель, желанная нам сама по себе", т.е. собственно благо или наивысшее благо /2, с.54-55/.
Аналогичным образом можно рассуждать и при анализе оснований познавательной деятельности. Я уверен, например, что стол, сидя за которым я пишу эту статью, реально существует. На каком основании? На том, вероятно, что я вижу его, опираюсь на него руками и чувствую его сопротивление, кладу на него книгу и вижу, как она лежит на его поверхности... Итак, основанием моей уверенности в реальности стола является чувственное восприятие. Но на каком основании я должен так доверять своим органам чувств? Вот как рассуждает А. Эйнштейн в аналогичной ситуации. "Стол как таковой, - пишет он в письме Г. Сэмьюэлу, -мне не дан; мне дан лишь некий комплекс отдельных ощущений, которому я приписываю имя и понятие "стол". Это умозрительный метод, основанный на интуиции". Так существует ли стол реально или он представляет собой только комплекс ощущений? "На самом же деле, - продолжает А. Эйнштейн, - утверждение о "реальном", существующем независимо от моих ощущений, является результатом умозрительных построений. Оказывается, что в эти построения мы верим больше, чем в интерпретации, соответствующие отдельным нашим ощущениям. Отсюда и наша уверенность в правильности таких утверждений, как, например, следующее: "Деревья существовали задолго до того, как появилось существо, способное их воспринимать" /З, с.328/. В качестве исходных оснований А.Эйнштейн предлагает рассматривать логику умственных построений и сопоставления этих построений с ощущениями. Не трудно видеть, что и здесь мы имеем дело с достаточно традиционными для философии постановками проблем.
Специфика философского и специально-научного подходов
Выше мы сформулировали задачу философии как задачу построения и анализа исходных оснований человеческой деятельности или поведения. Необходимо обратить внимание на возможность альтернативной целевой установки. Идет ли речь действительно о построении, о конструировании этих оснований или о выявлении реальных средств и механизмов обоснования деятельности на различных этапах ее исторического развития? Обе задачи имеют смысл, но именно здесь пролегает, как нам представляется, граница между специально-научной и философской сферами интересов.
Начнем опять с аксиологических проблем. Мы ухе видели, что сталкиваясь с ситуациями, допускающими различные способы действия, человек далеко не всегда осуществляет выбор. Он может действовать в силу давно сложившееся традиций, действовать так,
как действовали и действуют окружающие его люди. Анализ этих механизмов традиционного поведения представляет несомненный интерес, но он не входит в задачу философского обсуждения. Однако допустим, что люди осуществляют целенаправленные и обоснованные акции, афишируя при этом определенные ценностные установки. Можно исследовать историческую эволюцию этих установок, их социальную обусловленность, их различные вариации в пределах одного м того же общества... Все это опять-таки специально-научные задачи, не затрагивающие тех проблем, которые непосредственно обсуждаются в настоящей статье.
Действительно, допустим, что, согласно эмпирическим исследованиям, большинство окружающих Вас людей выше всего ставит материальное благополучие, т.е. ориентируется на чисто мещанские ценности. Значит ли это, что Вы должны действовать так же? Нет, если, конечно, в число ваших ценностных установок не входит такой принцип: обязательно походить на окружающих людей. Научное изучение аксиологических параметров того или иного общества отвечает на вопрос, какие цели фактически ставят и преследуют люди, каковы механизмы их деятельности. Что касается философии, то она интересуется не столько тем, что есть, сколько тем, что должно быть. Иными словами, философ рассуждает в модальности не существования, а долженствования. Именно это и превращает философию в механизм обеспечения человеческой свободы. Действовать свободно - значит ответить себе на вопросы: какие цели я преследую, что считаю для себя главным, в чем вижу смысл своих акций? Речь идет не о том, какие цели ставят другие, речь идет о моих собственных целях. Очевидно, что цели других людей при этом тоже важны, но их характеристика - это описание объективной ситуации, без анализа которой нельзя выяснить и свои собственные возможности.
Указанная специфика философской постановки вопроса давно осознана не только философами-профессионалами, но и многими крупными мыслителями в области науки, "МЫ должны также заботиться о том, - писал М. Борн, - чтобы научное абстрактное мышление не распространялось на другие области, в которых оно неприложимо. Человеческие и этические ценности не могут целиком основываться на научном мышлении" /4, с. 128/. Эту мысль М. Борна нетрудно обосновать. Наука имеет дело со знаниями, т.е. с утверждениями, которые могут быть либо истинными, либо ложными. Но уже древние понимали, что о вкусах не спорят. Утверждение: "Существуют люди, которые считают материальное благополучие благом", может быть в принципе доказано или опровергнуто научными методами. Но нельзя сделать ни того, ни другого с предложением: "Материальное благополучие есть благо". Предложения такого рода просто не являются знаниями, а представляют собой завуалированные императивы: "Стремись к материальному благополучию". Конечно, одни такие императивы могут быть логически обоснованы на базе других, но философия, как уже отмечалось, имеет дело с исходными основаниями деятельности, которые должны быть сформулированы и приняты наподобие аксиом.
Аналогичным образом обстоит дело и в случае анализа исходных оснований познания. Здесь опять-таки философию интересует не естественно-исторический познавательный процесс, не исторические закономерности развития знания, а исходные основания выбора, т.е. исходные принципы познавательной целенаправленной деятельности. Рассмотрим в качестве примера проблему критерия истины. Известно, что в рамках марксистской теории познания, для которой характерны научные ориентации, в качестве критерия истины рассматривается общественно-историческая практика людей. Это очень важное и принципиальное положение, которое, однако, нередко пытаются использовать в совершенно чуждых для него контекстах. Общественно-историческая практика не является и не может являться орудием в руках отдельного человека. Ее, в частности, не следует смешивать с экспериментом, который с необходимостью уже предполагает не только логику мышления, но и определенные теоретические установки.
Общественно-историческая практика - это суд Истории. Но каждый ученый в своей индивидуальной работе постоянно, ежечасно, сегодня, сейчас стоит перед выбором, что истинно, а что ложно, что следует принять и в чем усомниться. Он хочет действовать сознательно, рационально, хочет выявить и сформулировать свои предпосылки. Существует мой стол реально или он есть только комплекс ощущений? Да, практика человечества такова, что она все время приводит большинство людей к стихийно-материалистической точке зрения. Но значит ли это, что я должен обязательно следовать большинству? Обладают ли особым преимуществом те теории, которые в настоящее время принимают большинство исследователей? Должны ли мы присоединяться к мнению научного сообщества или, следуя Фейерабенду, строить альтернативные концепции? Ставя такие и аналогичные вопросы, ученый пытается рационально обосновать свои действия. Это понятно и естественно, без этого нельзя обойтись. Но не следует забывать, что К.Маркс по этому поводу писал следующее: "Вопрос о том, обладает ли человеческое мышление предметной истинностью, - вовсе не вопрос теории, а практический вопрос" (5, с.1). Здесь ясно и недвусмысленно подчеркивается, что практика - это вовсе не способ рационального обоснования знания, такое обоснование в качестве критерия истины вообще невозможно, общественно-историческая практика выше рациональности.
Все это показывает, что здесь, как и в случае обсуждения аксиологических проблем, существуют две в равной степени правомерные и необходимые позиции. Одна из них - это научные исследования познания как естественно-исторического процесса. Вторая - рациональное обоснование познавательной деятельности с целью дать в руки ученого конкретные критерии выбора. Такое обоснование полностью невозможно, но столь же невозможно и без него обойтись. Конечно, результаты работы любого индивидуального исследователя будут  вписаны в процесс развития материальной и духовной культуры, в практику человечества и пройдут там историческую проверку. Но это будет потом. А сейчас? А сейчас маленький индивидуальный человек оказывается в одиночестве на перекрестке дорог, и ему надо отдать отчет в тех основаниях, на которые он опирается. Человек хочет действовать рационально, он хочет принимать разумные решения и быть свободным. Задача философии - дать ему систему исходных оснований. Их нельзя выявить или найти, их надо построить, как, например, архитектор строит новое здание.
Точки произвольного выбора
И вот тут обнаруживается, что проблема обоснования деятельности или поведения наталкивается в своих исходных пунктах на непреодолимые трудности, как, впрочем, и любое другое обоснование. Во-первых, исходных предпосылок может быть много и они могут противоречить друг другу, во-вторых, сами они уже по определению не могут быть обоснованы, и мы неизбежно оказываемся перед лицом роковых альтернатив, не имея в руках никаких средств для их преодоления. Вот пример такой альтернативы. Следует ли искать смысл и ценность жизни в самой жизни или за ее пределами? Иными словами» должны ли мы стремиться к наслаждению непосредственными проявлениями жизни или надо рассматривать ее как служение чему-то высшему? В конечном итоге рациональный выбор оказывается невозможным. Мы должны призвать, что в логическом развитии нашего мировоззрения существуют такие точки, в которых каждый сознательный человек, подобно рассмотренному выше автомобилисту, вынужден "бросить жребий". Точки такого рода мы будем называть точками произвольного выбора. Речь идет, разумеется, о чисто теоретических ситуациях, ибо в реальности человек, как уже говорилось, всегда живет в определенной социальной среде, т.е. в поле действия существующих в этой среде традиций. Но теоретически мы сталкиваемся в этих точках с границами человеческой свободы.
Фиксация таких точек в нашем мировоззрении - это одно из эпохальных открытий философской мысли. Оказалось, в частности, что можно занимать позицию крайнего солипсизма, рассматривая все как нечто существующее только в моем сознании, и эта точка зрения столь же логически обоснована, как и позиция последовательного материализма. "И никакими доказательствами, силлогизмами, определениями, - вынужден признать В.И. Ленин, - нельзя опровергнуть солипсиста, если он последовательно проводит свой взгляд" /6, с.282/. Материализм или солипсизм - вот пример точки произвольного выбора. Легко показать, что итоги развития науки инварианты относительно этого выбора. Действительно, все, что мы исследуем и познаем, все это проходит через наше сознание. Познанное - это значит как-то представленное в сознании. Даже утверждение материализма, согласно которому наряду со знаниями и представлениями есть еще нечто от них независящее, это тоже некоторая картина в нашем сознании. Но, может быть, такой выбор вообще не имеет значения, ибо какой смысл выбирать, если точки зрения абсолютно эквивалентны? Нет, не эквивалентны. Ценностные, этические представления не инвариантны относительно данного выбора. Бессмысленно, например, говорить об альтруизме в рамках солипсистского мировоззрения. Но альтруизм иди эгоцентризм - это тоже, вероятно, точка произвольного выбора.
Границы человеческой свобода, границы рациональности, с которыми мы здесь сталкиваемся, неизбежны, ибо нельзя представить и нельзя реализовать исторический социальный процесс как осознанную целенаправленную деятельность. Индивидуальный человек подчинен социальному целому, он есть элемент естественно-исторического процесса, диктующего ему свою волю. Если он дерзает быть свободным, то рано или поздно обнаруживает, что у него нет критериев выбора, что процесс рационального обоснования его поведения должен где-то кончиться, и там, где это происходит, человек вынужден передать право первого хода объективным обстоятельствам. Это и значит, образно говоря, бросить жребий. Философия в данном контексте - это арена, на которой развертывается одна из самых впечатляющих "трагедий" человеческого разума, обусловленная его безудержным стремлением все подчинить своим требованиям.
В качестве примера такой "трагедии" рассмотрим еще одну особенность точек произвольного выбора. Для них характерно не только отсутствие критериев. Обнаруживается, что сама задача выбора может быть сформулирована только в рамках некоторой теоретической модели, которая этот выбор уже фактически предполагает. Вернемся для иллюстрации к уже рассмотренным выше рассуждениям А. Эйнштейна. "Стол как таковой, - пишет он, - мне не дан; мне дан лишь некий комплекс отдельных ощущений..." Мы, казалось бы, стоим перед выбором: признать ли это непосредственно данное за единственную реальность или довериться "умозрительным построениям", согласно которым за пределами комплекса ощущений существует еще и "стол как таковой"? Но откуда мы знаем, что непосредственно нам даны именно ощущения? Они ведь не являются объектами чувственного восприятия, никто из нас не видит и не слышит собственных ощущений. Ребенок или первобытный человек видит перед собой непосредственно именно "стол как таковой" или нечто аналогичное, а представление об ощущениях - это продукт длительного исторического развития познания, продукт "умозрительных построений". Эти построения, следовательно, уже лежат в основе сформулированной нами ситуации выбора.
Другой пример - уже рассмотренная нами аксиологическая альтернатива: следует ли искать смысл жизни в самой жизни иди в служении чему-то высшему? Разве сама постановка вопроса не означает стремление действовать во имя некоторого Принципа? Непосредственное наслаждение проявлениями жизни, вероятно, просто не предполагает постановку аксиологических проблем, ибо такая постановка уже свидетельствует о стремлении согласовать свое поведение с требованиями Разума, с нормативами Культуры, стремлении подчинить свои непосредственные проявления чему-то надличностному, надиндивидуальному.
Подводя итог, хочется сказать следующее. Цель философия -предоставить в распоряжение человека возможно более богатый арсенал отрефлектированных критериев выбора, арсенал средств, обеспечивающих его свободу и формирующих его как личность, способную к рационально обоснованному действию. В ходе этой работы мы неизбежно наталкиваемся на точки произвольного выбора. Да, это границы свободы, границы рациональности. Но и здесь следует отличать автомобилиста, который проскочил перекресток, не заметив и не осознав этого, от того, кто доверяется жребию с полным сознанием объективной неизбежности. Последнее в определенном смысле слова - это тоже разновидность свободы.
Библиографический список
1. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т.20.
2. Аристотель. Соч. М.: Мысль, 1984. Т.4.
3. Эйнштейн А. Собр. науч. трудов. М.: Наука» 1967. Т.4.
4. Борн М. Моя жизнь и взгляды. М.: Прогресс, 1973.
5. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т.З.
6. Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.18.

    

Розов М.А.
К МЕТОДОЛОГИИ АНАЛИЗА ФЕНОМЕНА ИДЕАЛЬНОГО
Методологические проблемы науки. Новосибирск, НГУ, 1981. Или – Философия.  Материалы …, с. 68-74. 

До нас дошла старая легенда, повествующая о соревновании двух живописцев. Оба выставили свои полотна на суд авторитетного жюри. Когда первый отдернул занавес, все увидели, что на картине изображены гроздья винограда, и птицы сразу стали слетаться, чтобы клевать ягоды. Судьи были восхищены мастерством художника, достигшего такого сходства с реальностью. "Теперь вы откройте свою картину", - попросили они второго мастера. "А она открыта!" - ответил тот, и сразу стало ясно, что на картине изображен занавес. Согласно легенде, победу одержал второй художник, ибо если первый ввел в заблуждение птиц, то второй - самих судей.
Легенда интересна, ибо наталкивает нас на следующий вопрос: а действительно ли картина должна обманывать зрителя? Вероятно, нет. Пока судьи видели занавес, они просто не видели картины, ее для них не существовало. А когда они увидели картину, исчез занавес. Исчез ли? Говорят, что он исчез как некоторая материальная реальность, но остался идеально в пространстве картины. Этот занавес нельзя пощупать, нельзя отдернуть, с ним нельзя оперировать как с реальным занавесом, но в то же время мы его видим и любуемся его тяжелыми складками. Легенда позволяет выделить три разных позиции, которые можно занимать по отношению к картине. Во-первых, можно отождествлять изображение с реальным объектом. В этом случае для нас не существует никакой картины. Во-вторых, можно не видеть изображение, но видеть холст, покрытый пятнами краски. Картина в этом случае тоже отсутствует. Она возникает только в рамках третьей позиции, когда зритель соединяет, казалось бы, несоединимое. Он понимает, что перед ним размалеванный холст, но любуется гроздьями винограда или складками занавеса. Рассмотрим более детально эту третью позицию, ибо здесь как раз и возникает феномен идеального.
Итак, мы понимаем, что перед нами холст и краски, но видим нечто другое, чего на самом деле нет. Имея перед собой определённый предмет с конкретными свойствами, мы относимся к нему так, точно у него есть и совсем другие, отсутствующие на самом деле свойства. Как это возможно? За счет чего возникает столь парадоксальная ситуация? Для большей общности приведем еще один пример, который к тому же в интересующем нас плане является и более прозрачным. Представим себе фигуры на шахматной доске. С одной стороны, это самые обыкновенные деревяшки причудливой формы, но с другой, вдруг оказывается, что они должны занимать на доске строго определенное положение и перемещаться строго определенным образом. Мы при этом хорошо понимаем, что имеем дело с деревянными фигурками и что перемещать их можно многими произвольными способами. Их можно, например, катать по доске, можно встряхивать и бросать, как игральные кости... Но тогда это уже не будут шахматные фигуры. Подбрасывать можно деревяшку, но не ферзя. В такой же степени можно свернуть в трубку картину с изображением горного озера, но мы сворачиваем при этом холст, но не озеро. Ферзь на шахматной доске и озеро на картине очень напоминают друг друга. Но ферзь задан правилами игры, и именно эти условные правила делают обыкновенную деревяшку важным участником шахматного сражения. Спрашивается, а не существует ли аналогичных "правил", определяющих наше восприятие картины?
Прежде всего, что считать "правилом"? В шахматах - это словесные предписания, четко сформулированные и записанные в соответствующих учебниках. Разумеется, воспринимая картину, мы не опираемся на правила такого типа. Но нельзя ли посмотреть на происходящее с более общей точки зрения? Правилом принято называть такое предписание, которое выражено в языковой форме. Мы должны, следовательно, владеть языком. А где записаны "правила" использования слов? В конечном счете, нигде, но это не мешает человеку, знающему язык, использовать слова по назначению. Слова очень напоминают шахматные фигурки, но никаких сформулированных правил здесь в большинстве случаев нет. На что же мы опираемся? Вероятно, на образцы. Осваивая язык, человек говорит так, как говорят окружающие его люди, он копирует речь других. И это имеет место не только в речи, но и в процессе освоения огромного количества других норм поведения и деятельности. Явление подражания хорошо известно у животных, оно лежит в основе так называемого опосредованного обучения [I]. Но намного более глобальную роль оно начинает играть в жизни общества, являясь исходным кирпичиком социальной наследственности и определяя в конечном итоге процессы воспроизводства социальной жизни.
Раз возникнув, те или иные элементарные формы поведения или деятельности сразу становятся образцами (нормативами) для других людей и начинают распространяться, подобно волне, образуя то, что мы называем социальными нормативными системами (2). Примерами таких систем могут быть практика словоупотребления, традиционные формы приветствия, древние обычаи, сохранившиеся до наших дней, мимика и жесты, сказки и легенды, которые транслируются от поколения к поколению на протяжении многих столетий... Человек живет как бы в силовом поле многих нормативных систем, являясь их участником, они определяют его отношение к миру. Логично предположить, что и отношение к картине, ее восприятие существенно детерминировано нормативными системами той культуры, к которой принадлежит зритель.
Можно сформулировать общий принцип, согласно которому любое отношение человека к окружающим объектам всегда опосредовано его отношением к другому человеку. За отношением "человек - вещь" всегда скрывается отношение "человек - человек" в качестве исходного и определяющего. Назовем это утверждение принципом персонификации. Каждый из нас живет в окружении многих привычных вещей, которые он использует строго определенным образом. Может показаться, что способ употребления, способ действия прежде всего определяется свойствами самой вещи, что с ней просто нельзя обходиться иначе. Но это не так. Запустите в свою квартиру стадо обезьян и вы убедитесь, что знакомые вам предметы гораздо более полифункциональны, чем вы думали раньше. И если вы не переворачиваете свой письменный стол, не раскачиваетесь на люстре и не используете книжный стеллаж в качестве шведской стенки, то это вовсе не потому, что названные предметы сами не допускают столь безобразный способ их употребления. Они допускают, но, это не принято. Иными словами, ограничивают нас не вещи, а нормативные системы, в рамках которых мы живем, т.е. другие люди. Способ действия с предметом не вытекает непосредственно из его физических, химических и прочих свойств. Эти свойства, конечно, ограничивают круг возможных действий, но оставляют его всегда практически бесконечным. И в этом плане нет никакой существенной разницы между письменным столом и фигурой на шахматной доске. В обоих случаях мы имеем дело с определенным материалом, но письменный стол и ферзь - это не материал сам по себе, а функция, которая закреплена за этим материалом и "записана" в нормативной системе общества.
Вернемся теперь к исходному пункту нашего рассуждения. Рассматривая картину, человек должен как бы объединить две позиции: он должен понимать, что перед ним холст, и в то же время относиться к нему как к предмету совсем иной природы, например как к горному озеру. Абсолютизация любой из этих позиций уничтожает картину. Но разве не то же самое мы имеем в случае с шахматной фигурой или письменным столом? Человек должен понимать, что стол - это деревянный предмет, который можно резать ножом, жечь, использовать в качестве плота... Но в то же время он должен видеть в нем нечто такое, с чем совершенно невозможно поступать таким образом. Абсолютизация первой позиции ведет к уничтожению феномена стола, абсолютизация второй - это иллюзия совпадения феномена с материалом. В случае с картиной, например, мы можем настолько впасть в иллюзию, что захотим выкупаться в горном озере, в случае со столом мы можем уверовать, что он на самом деле не горят и не режется ножом. Ясно теперь, что мы имеем здесь дело с общей закономерностью, характерной для отношения человека к любым объектам, включенным в его деятельность. Ясен и механизм возникновения подобного рода ситуаций - это отсутствие однозначного соответствия объективных свойств вещи и способов ее использования. Первые изначально присуши материалу вещи, вторые обусловлены социальными нормативными системами, традициями, историческим опытом.
В свете сказанного можно перейти к основному вопросу, который подлежит обсуждению: что собой представляет феномен идеального, с которым обычно связывают восприятие картины? Зритель, понимая, что он имеет дело только с размалеванным холстом, утверждает, что и горное озеро и виноград все же существуют, но существуют не материально, а идеально. Каков смысл этого утверждения и как оно возникает? Заметим, что нам пока при описании ситуации вовсе не требовалось вводить понятие идеального, мы обходились вполне материальными объектами и процессами. Вещи, включаемые в человеческую деятельность, - это материальные вещи. Но в такой же степени материальны и нормативные системы, задающие способы употребления этих вещей, - это вполне материальные процессы воспроизводства деятельности, основанные на способности к подражанию. Восприятие картины требует понимания языка живописи, который, кстати, может быть и очень условным, а усвоение языка - это воспроизведение существующих вокруг нас образцов поведения других людей. Ничего "идеального" здесь нет, оно ускользает от нашего анализа, как некая бесплотная тень. Крестьянин старой русской деревни верил, что у него в хате живет домовой. Что значит верил? Он общался с ним, разговаривал, вел себя соответствующим образом... Казалось бы, вот типичный случай: домового в действительности нет, но он существует идеально, иначе как объяснить поведение крестьянина? Ничуть не бывало! Перед нами обычное явление рассмотренного типа, когда поведение человека не может быть однозначно выведено из ситуации, но определяется социальной наследственностью, традицией, т.е. в конечном итоге нормативными системами общества
И все же именно здесь возникает этот загадочный феномен идеального. Платон пишет о геометрах: "Но ведь когда они вдобавок пользуются чертежами и делают отсюда выводы, их мысль обращена не на чертеж, а на те фигуры, подобием которых он служи», Выводы свои они делают только для четырехугольника самого по себе и его диагонали а не для той диагонали, которую они начертили. Так и во всем остальном. То же самое относится и к произведениям ваяния и живописи: от них падает тень, и возможны их отражения в воде, но сами они служат лишь образным выражением того, что можно видеть не иначе как мысленный взором" [3.318]. Что же такое этот платоновский "четырехугольник сам по себе", как он появляется? Ведь ситуация очень напоминает ситуацию с шахматным ферзем или с домовым. Работая с чертежом и строя свои утверждения, геометр не обращает внимания на неровности линий, на то, что диагональ проведена не до конца, и на многие другие небрежности исполнения. Этих небрежностей для него как бы не существует. Иначе говоря, поведение геометра и его утверждения не могут быть выведены из особенностей того объекта, с которым он непосредственно действует, он действует как бы с чем-то других. И Платон вводит представление об особых идеальных объектах.
Пора высказать основной тезис, ради которого пишется эта статья. Идеальное - это феномен определенной точки зрения, определенной позиции, точнее, это феномен неполноты выделения исследуемой системы. Стоит нам ограничить себя анализом отношения "человек -предмет", "человек - вещь", стоит забыть принцип персонификации, и сразу оказывается, что поведение человека не выводимо из объективной ситуации, а иногда прямо ей противоречит. Оперируя непосредственно с конкретным, чувственно данным предметом, человек в то же время действует как бы с чем-то другим. Видимый предмет точно одевается невидимыми гранями, которые определяют поведение человека. Это другое и есть идеальное, ибо в рамках выделенной системы его никак нельзя определить, кроме как через противопоставление материальной вещи. Но стоит расширить систему, раздвинуть ее рамки, и станет ясно, что человеческое поведение детерминировано другими людьми, обществом в целом, что оно глубоко социально по своей природе, и что феномен идеального - это только эхо или тени, подлинные причины которых не попали в поле нашего зрения.
Значит ли это, что понятие идеального не имеет смысла? Нет, конечно. Далеко не всегда рационально рассматривать ту или иную систему в целом, учитывая все многообразие взаимосвязей. Но за неполноту выделения всегда приходится платить и, в частности, понятиями, подобными понятию идеального. Идеальное в этом плане очень напоминает силы инерции. Представим себе закрытый вагон, который движется равномерно и прямолинейно. На полу вагона лежит биллиардный шар. Допустим теперь, что мы начинаем тормозить, прикладывая каким-либо образом к вагону силу, например, прижимая к, колесам тормозные колодки. Вагон замедляет свое движение, а биллиардный шар, продолжая двигаться равномерно и прямолинейно, приобретает ускорение относительно стенок вагона. Так выглядит все с точки зрения внешнего наблюдателя, выделяющего всю систему взаимодействий. Ему, в частности, очевидно, что на шар не действует никакая сила, сила действует на вагон.
Совсем иная ситуация складывается для наблюдателя внутри вагона. Он вообще не знает, движется вагон или покоится, но вдруг начинает замечать, что все вещи в вагоне приобретают ускорение. Ускорение можно объяснить только наличием силы, но окружающие его вещи ни с чем не взаимодействуют, что явно противоречит третьему закону Ньютона. И тогда внутренний наблюдатель вводит представление об особых силах, о силах инерции, которые являются фиктивными, но позволяют ему понимать происходящее, не выходя за пределы вагона. Фиктивные силы - это плата за неполноту выделения системы.
Также и понятие идеального. Ограничив себя рассмотрением отношения "человек - вещь" или "объект - субъект", мы как бы попадаем в закрытый вагон, но сразу обнаруживаем, что в рамках выделенного таким образом мира мы далеко не все можем объяснить. И тогда ми вводим особые "идеальные силы", которые в действительности есть лишь проявление реальных социальных сил. Специальный детальный анализ этих последних далеко не всегда оправдан, ибо представляет собой особую и чаще всего достаточно сложную задачу. Не всегда поэтому рационально выходить из "вагона". Утверждая, например, что обыкновенная деревянная фигурка идеально является ферзем и поэтому обладает неизмеримо большей ценностью и силой, чем фигурка-пешка, мы, с одной стороны, объясняем, что надо исходить не из материальной природы этих предметов, а с другой, избавляем себя от громоздкого и ненужного в данном случае анализа исторического формирования нормативных систем шахматной игры.
Итак, феномен идеального обусловлен нашей позицией, нашей точкой зрения при описании человеческой деятельности. Единство мира в его материальности. Однако любое отношение человека к объекту определяется не только его индивидуальными свойствами или свойствами объекта, но и сложной совокупностью социальных сил, имеющих свои особые законы развития. Упрощая эту картину и замыкаясь в рамках отношения "объект - человек", мы вынуждены взамен реальных сил вводить фиктивные идеальные "силы" в качестве своеобразной платы за неполноту выделения системы. Это нужно для объяснения тех явлений, которые никак не вытекают из материальных характеристик взаимодействующих сторон. В такой же степени и силы инерции в нашем примере предназначены для объяснения ускорений, не связанных с взаимодействием тел внутри вагона.
Литература
1. Мантейфель Б.П. Экология поведения животных. - М., 1980.
2. Розов М.А. Проблемы эмпирического анализа научных знаний. - Новосибирск, 1977.
3. Платон. Сочинения, т. 3, ч. I. - М., 1971.